Posted on

original russian

Armidin garden … There a pilgrim
Keeps his oath of obscure love
(Mind, we all bow before him),
And the roses cloy, the roses red.

I loved you once, and this love still, it may be,
Is not extinguished fully in my soul;
But let’s no longer have this love dismay you:
To trouble you is not my wish at all.
I loved you once quite wordlessly, without hope,
Tortured shyness, jealous rage I bore.
I loved you once so gently and sincerely:
God grant another love you thus once more


Я вас любил: любовь еще, быть может,
В душе моей угасла не совсем;
Но пусть она вас больше не тревожит;
Я не хочу печалить вас ничем.
Я вас любил безмолвно, безнадежно,
То робостью, то ревностью томим;
Я вас любил так искренно, так нежно,
Как дай вам бог любимой быть другим.

Уже второй. Должно быть, ты легла.
В ночи Млечпуть серебряной Окою.
Я не спешу, и молниями телеграмм
мне незачем тебя будить и беспокоить.
Как говорят, инцидент исперчен.
Любовная лодка разбилась о быт.
С тобой мы в расчете. И не к чему перечень
взаимных болей, бед и обид.
Ты посмотри, какая в мире тишь.
Ночь обложила небо звездной данью.
В такие вот часы встаешь и говоришь
векам, истории и мирозданью

Vladimir Mayakovsky’s Last Poem
Addis Ababa, city of roses.
Near the bank of transparent streams,
No earthly devas brought you here,
A diamond, amidst gloomy gorges.
Акростих

Аддис-Абеба, город роз.
На берегу ручьёв прозрачных,
Небесный див тебя принес,
Алмазной, средь ущелий мрачных.
Армидин сад… Там пилигрим
Хранит обет любви неясной
ы все склоняемся пред ним),
А розы душны, розы красны.
June 25, 1939
Arseny Tarkovsky

Alexander Sergeyevich Pushkin

Larissa Shmailo Friday, November 04, 2016 Text of Translations with Original Russian of Pushkin, Mayakovsky, Gumiliev, and Tarkovsky in South Florida Poetry Journal Alexander Sergeyevich